Есть ли необходимость

Работать никогда не рано: есть ли необходимость приучать к труду с детства

Есть ли необходимость

Среди современных родителей таких, кто придерживался бы позиции «пусть дитятко отдыхает, еще успеет наработаться», явное меньшинство.

Наоборот, 80 процентов опрошенных сегодня прямо двумя руками голосуют за то, чтобы их наследники начинали зарабатывать, не дожидаясь 18-летия, — такие данные получили в ходе социологического исследования специалисты Всероссийского центра изучения общественного мнения.

74 процента респондентов с гордостью козыряют личным примером — они признались, что свой первый заработок получили до совершеннолетия.

О летней подработке идет речь или о постоянном трудоустройстве, в исследовании не уточняется.

— Одно дело — получить первый заработок, а другое — пойти рано работать, — разграничивает понятия социолог Юрий Московский. — У нас зачастую терминология путается. Работа до 18 лет не должна быть источником существования. Человек все-таки создан не для того, чтобы вкалывать с младых ногтей.

Но практика далека от теории. Во-первых, многие современные тинейджеры сами выражают готовность трудиться, трудиться и еще раз трудиться.

А во-вторых, взрослые отсылают их к собственной буйной юности (подростками картошку собирали на колхозных полях, почту разносили, макулатуру с бутылками сдавали) и объясняют свою позицию в первую очередь прелестями финансовой независимости.

Вот и актриса Яна Поплавская в одном из эфиров сетевого вещания «Вечерки» безапелляционно заявила:

— Необходимо, чтобы ребенок в определенном возрасте начал зарабатывать деньги. Есть много возможностей для ребят среднего и старшего школьного возраста — работа курьером, на почте и прочее. Я сама работаю с четырех лет. Мой сын начал работать администратором в 14 лет. Дети, которые занимаются потребительством, сидят на шее у родителей, скорее всего, вырастут неблагодарными.

Я тебе соломку подстелю

Люди с менее принципиальной позицией могут разглядеть в призывах к ранней финансовой независимости желание родителей поскорее сбагрить подросшее чадо на вольные хлеба. В некоторых случаях так оно и есть.

— Сейчас действительно у людей мало денег. Поэтому любая копейка, которую приносит подросток в семью, для многих спасительна, — высказывает свою позицию социолог Московский.

А политолог Дмитрий Журавлев добавляет:

— Мы в некотором смысле живем в рыночном обществе. Хочешь, условно говоря, поехать отдохнуть в августе, в июне придется поработать. Потому что, как говорится, у пана атамана золотого запаса нет. Я бы сказал, что летняя подработка — это замена летнего отдыха в условиях рыночного общества.

Как говорится, это не мы такие, это жизнь такая. Подталкивая детвору выйти на работу, мамы и папы, в подавляющем своем большинстве, пытаются, что называется, подстелить соломку.

Они понимают, насколько нестабильна сегодняшняя экономическая ситуация, не знают, что будет завтра, поэтому на всякий случай пытаются «приучить котят к горшку». Беспокоятся, переживают, пытаются развеять туманное будущее.

— В советские времена моего детства и отрочества, когда завтрашний день был вполне предсказуем, у детей тоже была возможность работать, — вспоминает Журавлев. — Кто-то летом с тяпками и лопатами отправлялся в деревню к бабушкам и дедушкам помогать на огороде.

Кто-то подрабатывал на предприятиях в городе. Я, например, жил возле завода, куда на лето брали детвору на подработку. Если мальчишка хотел накопить на мопед, он шел туда подработать. Но все-таки детский труд в Москве не носил массового характера.

Большая часть советских подростков отдыхала.

Навыки монетизируем

Среди представителей поколения Z (люди, родившиеся от середины девяностых и до настоящего момента. — «ВМ»), склонных к работе юношей и девушек в разы больше, считают эксперты. Не все они мечтают работать, но понимают необходимость этого.

— В наш век информационных технологий молодые люди в целом понимают гораздо больше, чем их родители, — рассуждает психолог Ольга Драгая. — И добиться большего они могут в более короткий срок, чем их родители.

Причем не прилагая таких огромных усилий, какие требовались их родителям в молодые годы. Поэтому может складываться впечатление, что молодежь ленива. Но это не так. Молодежь — она разная.

И в целом она вполне может и развивать, и продвигать нашу страну вперед.

Удивительные истории о молодых да ранних рассказывает независимый HR-специалист Зулия Лоикова: те, кому за… только диву даются.

Мало того что ее группы в соцсетях атакует ребятня, ищущая возможность «срубить копеечку», за некоторыми рукастыми тинейджерами, не боящимися труда, уже охотятся компании.

Среди желанной добычи производств и организаций — в том числе олимпиадники. Свежие списки победителей — лакомый кусочек кадровой службы любого заинтересованного работодателя.

— У ребят сейчас все не так, как было у нас, — говорит Зулия. — Они более самостоятельные, у них другая культура. Мы ждали, пока окончим институт, с трудом устраивались на работу, а эти не такие. Мне как-то посоветовали компьютерного спеца для разовой работы.

Позвонила и услышала в трубке детский голос: «Извините, перезвоните позже, я на математике». Оказалось, спецу 13 лет и он действительно большая умница. Я знаю мальчишку, который расклеил по району объявления: «Я живу в вашем районе, меня зовут Ваня, мне 15 лет.

Я хочу купить себе новый телефон. Могу починить ваш компьютер, наклеить стекло на телефон, настроить ноутбук, поставить необходимые программы…» Мне кажется, нынешние дети понимают деньги не так, как мы.

Они привыкли видеть, как быстро все движется в их жизни, они научились что-то делать и легко монетизируют этот навык.

Не хочу учиться

Кроме родителей, к работе отроков подталкивает и некоторая усталость от учебы. Все больше юношей и девушек видят себя в рабочей среде, а не в компании специалистов с вузовскими дипломами.

Тому доказательством свежий опрос сервиса Superjob, согласно результатам которого 47 процентов выпускников этого года не собираются поступать в высшие учебные заведения, а за места в вузах поборются чуть больше половины вчерашних одиннадцатиклассников.

В Москве постоянно создаются новые инновационные предприятия и кластеры

ФОТО: Владимир Новиков, “Вечерняя Москва”

А в 2010-м в вуз собирались идти 80 процентов опрошенных. Опрос показал и другое: более четверти респондентов заявили, что выбирают среднее специальное образование и, соответственно, рабочую специальность. 9 лет назад таких было всего 8 процентов. Почувствуйте разницу. Работать сразу после школы собирается 1 процент выпускников 2019 года.

— Подростки идут за средним образованием и специальностью, потому что хотят иметь результат, — поясняет политолог Журавлев. — Точнее, их родители хотят его получить. Они знают, что ребенок, окончив техникум, получает гарантированное рабочее место. А окончив вуз, он получает возможность искать это место.

Сейчас очевидна заинтересованность в рабочих местах, потому что плечо от школы до рабочего места короче, а значит, больше гарантий найти работу и начать зарабатывать. Трудоустройство после вуза — всегда лотерея, а системы гарантий послевузовской занятости молодых специалистов в России не существует.

У нас вузы существуют не для выпускников, а для абитуриентов. Я, например, поступал в университет четыре раза и поступил в итоге. Кто-то не понимал, говорили «зачем?» Эта стратегия сверхусилия сейчас менее популярна. Молодежи ближе стратегия малых дел: я буду шаг за шагом брать только то, до чего могу дотянуться.

Для 9-классников, скорее всего, такую стратегию избирают родители, а 17–18-летние парни и девушки делают выбор самостоятельно.

Перекосило

Свою лепту в распределение потенциальных сил между средним и высшим образованием вносит и постепенное нивелирование последнего. Престиж вузов, констатируют социологи, падает.

Речь, конечно, не об МГУ, МГИМО и других «зубрах» высшей школы, находящихся в столице — их позиции непоколебимы и престиж нерушим.

Молодежь, а больше даже родители выпускников, теряют доверие к вузам средней руки — многочисленным и платным, часть из которых работает еще по советским программам.

— А вы знаете, что самые популярные факультеты в региональных институтах — это факультеты международных отношений? — усмехается Журавлев. — Непонятно, кто и как там преподает и куда потом денутся выпускники.

Вузы сегодня как массовое производство специалистов затопили рынок труда, но они больше не рассматриваются как трамплины для карьеры.

В советское время институты тоже выпускали много специалистов, но делалось это в расчете на то, что из ста бездельников один окажется новым Ландау.

Тогда высшее образование было извращенным способом поиска талантов. Это была сознательная политика. Сейчас же студенты платные.

И в этом главная их ценность для вузов. Никто больше не «моет золото», зато складируют штабелями руду. К слову, среди современных техникумов, которые раньше несимпатично назывались ПТУ, тоже есть лидеры.

Получить рабочую специальность в их стенах — значит обеспечить себя хорошим гарантированным заработком. Например, тот же техникум космического машиностроения имени Хруничева. Он и в советские времена больше походил на высшее учебное заведение. По все параметрам.

— Тамошние учащиеся знали, что окончив техникум, они пойдут работать на завод и будут получать минимум 300 рублей в месяц при средней по Москве зарплате в 160 рублей, — говорит политолог. — А потом их доход будет каждый год повышаться. Сейчас та же самая история.

Молодой рабочий высокотехнологичного предприятия (а в Москве других практически не осталось) будет получать больше, чем «белый воротничок» в офисе.

Так зачем, скажите на милость, нацеленной на результат молодежи идти в институт? Кроме того, сейчас мы наблюдаем еще один перекос рынка: экономике нужны рабочие, им платят, а специалистов с вузовскими дипломами толпы бегают.

Такое уже было: до середины 70-х годов советский инженер был состоятельнее любого рабочего — образование оценивалось государством выше, чем прикладные навыки. Однако при Брежневе получила распространение программа повышения нижней планки зарплат при заморозке зарплат среднего уровня.

В итоге высококвалифицированный рабочий стал «стоить» дороже высокообразованного инженера.

— У меня была знакомая многодетная семья, где отец-инженер ушел в рабочие, чтобы содержать жену и четверых детей, — заключает рассуждения коротким поучительным воспоминанием Журавлев. — Это, конечно, то, что я и называю перекосом.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Юлия Вербицкая, адвокат:

— Подростки имеют право работать с 14 лет. И деньги, которые они зарабатывают, никто не имеет права отобрать. Во всем мире существует такая практика, когда подростки приучаются к труду.

Дети миллионеров тоже работают разносчиками, курьерами и официантами, но кто-то зарабатывает и интеллектуальным трудом. Труд не должен быть принудительным и бесплатным.

Практика показывает, что чем раньше молодой человек начнет работать, тем успешнее он будет в жизни.

КСТАТИ 

По словам старшего научного сотрудника НИИ гигиены детей и охраны здоровья подростков Виктора Иванова, самая распространенная причина, толкающая нынешних тинейджеров на заработки, — желание иметь карманные деньги. На втором месте стоит необходимость помогать семье. Еще один стимул идти на работу в раннем возрасте — интерес к профессии. Но он актуален для очень небольшого числа подростков и молодых людей. 

Источник: https://vm.ru/society/374549-rabotat-nikogda-ne-rano-est-li-neobhodimost-priuchat-k-trudu-s-detstva

Есть необходимость для изменений в Субботней школе [:en]To Change: Sabbath School — Церковь Христиан Адвентистов Седьмого Дня

Есть ли необходимость

Каждую субботу в наших общинах на уроке Субботней школы можно наблюдать одну и ту же картину: большие классы учеников, монолог учителя и если он задаёт вопросы и один два человека отвечающих.

Кому-то скучно, кто-то не читал урок, кто-то уже давно все знает, кто-то привык отвечать за всех, и так из года в год. Это похоже на шествие по замкнутому кругу, которое, как известно, ни к чему не приводит.

Нет роста, нет развития, все привычно! Есть ли выход? Выход есть!!!

Участники Консультативного совещания руководителей Субботней школы общин Волжской конференции

На территории Волжской конференции Западно-Российского униона 9 и 10 февраля было проведёно Консультативное совещание для руководителей отдела СШ и ЛС церквей конференции. Владимир Котов, директор отдела СШ/ЛС ЕАД, Василий Мурга, директор СШ/ЛС ЗРС, Андрей Ковалёв, директор СШ/ЛС ВО, провели серию обучающих семинаров, включающих теорию и практику.

День первый. Владимир Котов предложил руководителям СШ общин поделиться насущными вопросами, касающимися  организации и проведения служения Субботней школы.

Обсуждение имеющихся проблем в субботней школе и путей их решения не оставило равнодушным никого из присутствующих.

У каждого участника этой встречи была возможность высказать свое мнение по данным вопросам. Был составлен список ответов.

Практические занятия

Василий Мурга провел семинар по миссионерскому служению общины, акцентируя внимание на том, что каждый класс СШ должен иметь свою территорию евангельского служения и трудиться на ней для спасения людей.

Второй день семинаров начался с подготовки вопросов для проведения урока Субботней школы на предстоящую субботу. Руководители СШ общин  объединились в небольшие группы для выполнения данного задания и путем совместных обсуждений были выбраны самые актуальные вопросы по данной тематике.

Владимир Котов представил различные методы проведения урока Субботней школы, а затем предложил закрепить их на практике.  Все присутствующие, разбившись на небольшие группы, смогли более подробно изучить несколько методов и оценить их практическую значимость.

Два дня Консультативной встречи прошли быстро.

Теперь перед руководителями СШ Волжского объединения церквей стоит непростая задача: содействовать улучшению организации и деятельности СШ в общинах, проведению урока в классах, внедрению новых методов преподавания, и сделать проведение Субботней школы такой, какой её желает видеть Господь. И всё это возможно осуществить только с Его помощью, ведь это Он сказал: «Без меня не можете делать ничего» (Ин.15:5).

[:en]Every Saturday, in our congregations, during the Sabbath School lesson one would see the same picture: large classes of students, a teacher’s monologue, and if he asks questions there are only one or two willing to answer.

Some students are bored, some have not read the lesson at all, others already know all about it, still others are used to doing all of the speaking, and so on from Sabbath to Sabbath, from year to year. This is similar to going on round and round, and as everyone knows, leads to nowhere.

No growth, no development, all the usual! Is there another way?

The participants of the Consultative meeting of Sabbath School leaders of Volga ConferenceThe Sabbath School (SS) and Personal Ministry (PM) department directors from the Volga Conference (VC) of the Western Russian Union (WRU) gathered together for a consultative meeting, February 9 and 10. Vladimir Kotov, Euro-Asia Division SS and PM director, Basil Murga, WRU SS and PM director, and Andrei Kovalev, VC SS and PM director, conducted a series of training seminars, including theory and practice.

Vladimir Kotov, during the first day of training, invited church Sabbath School directors to share urgent issues related to church organization and conduct of Sabbath School ministry. Discussion of the Sabbath school problems and their solutions was relevant to everyone in the audience.

Each participant of the meeting had an opportunity to comment on these issues. A list of answers was compiled.

Vasily Murga held a seminar on congregational missionary service, focusing on the fact that every Sabbath School class must have its own territory for evangelical ministry and work to bring salvation to the people in their area.

WorkshopsDuring the second day, the participants prepared questions for Sabbath School lesson for the upcoming Saturday. Sabbath School directors worked together in small groups to complete this task.

The most important issues on the subject were selected by joint discussions. Vladimir Kotov presented various methods of Sabbath School lessons and then the participants put these methods into practice.

All participants, working in small groups, were able to further explore several methods and assess their implications.

The two days allotted for the consultative meeting passed by quickly. Now the Sabbath School directors of Volga conference of churches have a difficult task: to improve the organization of Sabbath Schools in their churches.

They will work to improve the way lessons are conducted, to introduce new teaching methods, and to make Sabbath School what the Lord expects it to be.

And all these plans can only be realized only with the Lord’s help, for it is He who said, «Without me ye can do nothing» (John.15: 5).

Источник: https://esd.adventist.org/2013/02/14/est-neobhodimost-dlya-izmeneniy-v-subbotney-shkole/

Ольга Брамли:

Есть ли необходимость

Лондонская школа русского языка и литературы – первая русская школа в Лондоне и в Великобритании – отмечает окончание 20-го по счету учебного года, а Международная Ассоциация русских школ и культурных обществ Eurolog UK и Фестиваль русской песни – свою 10-ю годовщину.

1 июля в лондонском историческом Drapers’ Hall состоится юбилейный благотворительный русский бал, на котором выступят: Британский Имперский Оркестр, известный российский актер Заслуженный артист России Максим Аверин, солисты Государственного ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева и оперные певцы- Евгений Южин и Александр Науменко. Директор Лондонской школы русского языка и литературы и председатель Eurolog UK Ольга Брамли поговорила с Business Courier о предстоящем событии, своей школе и о том, кому и зачем в Великобритании и других страх Европы нужны русские культурно-образовательные проекты.

Ольга Брамли: Мы проводим этот юбилейный бал по совершенно особому случаю.

20 лет назад, еще до того, как здесь появились русские магазины, русские юристы, дантисты и другие предприятия наших соотечественников, мы открыли первый в Великобритании русский культурно-образовательный центр, который назывался Лондонская школа русского языка и литературы. А позже наши коллеги в Германии основали Международную Ассоциацию русских школ и сообществ Eurolog, и в 2006 году образовалось наше собственное объединение – Eurolog UK.

Осенью 10 лет исполняется и Фестивалю русской песни.

Так как по времени совпало сразу несколько юбилеев, мы решили, что просто обязаны организовать в их честь действительно масштабное, торжественное событие, которое привлекло бы внимание к русскоязычной диаспоре и нашей культуре. Мы соберёмся в одном из красивейших мест нашего города – историческом дворце Drapers’ Hall, который когда-то принадлежал королю Генриху VIII и Оливеру Кромвелю.

Программа очень разнообразная. Прочитает монолог заслуженный артист России Максим Аверин. Выступит замечательный тенор Евгений Южин – он будет петь соло и дуэтом со своей супругой певицей Юлией Снежиной.

Свои лучшие номера будут танцевать солисты знаменитого ансамбля им. Игоря Моисеева, которому в этом году исполнилось 80 лет. И, наконец, звезда нашего бала – British Imperial Orchestra.

Руководитель этого оркестра, лейтенант-полковник Грэм Джонс, раньше управлял оркестром гвардейцев Её Величества.

А как всё будет проходить?

Ольга Брамли: Первая часть – гала-ужин и концерт. Известная компания Lots for Charity, которая проводила аукционы на балах лорда-мэра и принцессы Шарлотты, проведет так называемый silent auction – молчаливый аукцион.

Вторая часть – танцевальная, бальная под живое музыкальное сопровождение. В течение июня мы обязательно проведем специальные занятия по подготовке к танцам для всех желающих, так что сейчас уже самое время шить платья и искать красивые костюмы.

Бал будет проводиться в поддержку детского международного проекта Eurolog UK. Почему это так важно?

Ольга Брамли: Этому проекту уже более 15 лет. Он имеет огромное значение для психологической поддержки детей наших соотечественников. Везде складываются разные обстоятельства, и дети далеко не всегда могут адаптироваться к жизни в той стране, куда их привезли.

И даже те, кто родился в семье у русскоязычных родителей, не всегда чувствуют себя абсолютно на своем месте. Очень много скрытых проблем, скрытого стресса, может быть, даже неосознанного.

А в летнем лагере Eurolog, который открывает свои двери почти каждый год, созданы все условия для раскрепощения ребят, они занимаются творчеством и спортом.

В нашем проекте принимают участие русские школы, центры и театры из 15 стран мира. Но он волонтёрский и нуждается в финансовой помощи. Необходимо помочь малоимущим семьям, чтобы они имели возможность отправить своих детей в такой лагерь.

Поддержать опытную команду педагогов, которая на протяжении нескольких лет жертвует своими отпусками ради этого проекта. И, конечно, нам нужны профессиональные врачи. Ведь привлечь врача в качестве волонтера – практически немыслимо. Нам это редко удавалось.

Вот мы и решили организовать такой сбор средств в пользу Eurolog UK.

Какие проблемы адаптации детей существуют именно в Великобритании?

Ольга Брамли: Я работаю с молодёжью уже 20 лет и могу сказать, что большинство детей в разных странах, будь то Англия, Германия или Финляндия, испытывает очень сходные проблемы. Существует определенный ментальный, культурный барьер между русскоязычной семьёй и английской средой.

Генетически дети принимают от родителей определенный код. Они ведь очень тонко чувствуют все различия, но не всегда могут сформулировать, в чем они заключаются. Особенно в последние два года появились сложности в связи с некоторой русофобией.

Ребята просто ощущают, что им трудно найти общий язык, что их на каком-то уровне не принимают. Это очень тонкие вещи.

Дети наших соотечественников – очень талантливые, способные ребята, но им часто не хватает самовыражения. У них темперамент несколько более тёплый, чем, скажем, английский. Их эмоциям нет выхода.

Для этого и нужно давать им возможность побывать в такой атмосфере, как в нашем лагере Eurolog.

Дети занимаются творчеством, общаются между собой, ездят друг к другу в течение года и фактически становятся гражданами мира, членами международного клуба, обретая друзей в разных странах.

Как у вас возникла идея создания Лондонской школы русского языка и литературы? Ведь эта была первая русская школа в своём роде…

Ольга Брамли: У меня была дочь – шесть с половиной лет. У моего заместителя и партнера Марии Железниковой рос сын.

И мы видели, как они начинают забывать русский язык, посещая английскую школу.

Вы знаете, как быстро дети забывают русскую речь? Я лично знаю людей, которые привезли детей сюда в 12 лет, и спустя четыре года они настолько забывали язык, что, кроме слова «чай», уже ничего не помнили.

В английской школе детям объясняют, что они – британцы, и между, скажем, русскими родителями и их ребёнком неизбежно появляется своего рода водораздел. Конечно, британские школы делают правильно. Но мы поняли, что есть необходимость в специализированной русской школе. В то время существовала только русская школа при посольстве и экстернат. Первая была сугубо для детей дипломатов.

Экстернат работал только два раза в месяц, и дети там обучались строго по российским программам. А наших детей нужно было готовить по особым программам – смягченным и немного видоизмененным. Например, они могли писать, но только по-английски. Их просто нужно было слегка переучить.

Вот мы в каждом аспекте переучиваем и дополняем, только в ракурсе нашего родного языка, литературы и культуры.

Как ваша программа соотносится с программами британских школ?

Ольга Брамли: Мы ни в коем случае не отнимаем от британской системы образования.

Но дополняем её своими уроками математики, курсом по русскому языку, литературе и истории, а также различными культурными мероприятиями – студиями, танцами, театром, музыкой, балетом. Это то, что они никогда не получат в английских школах.

Даже курса по литературе в том виде, в котором он традиционно существует в российской программе, в английских школах нет и в помине. Там ребята изучают две-три книги в течение года, да и то лишь в старших классах.

В нашей же традиционной школьной системе курс литературы и чтения начинается прямо с детского сада. Есть специальные хрестоматии, набор произведений, рекомендованный для определенного возраста.

Эти произведения расширяют кругозор, воспитывают, оказывают психологическую поддержку, развивают эмоции ребенка. Мы их разыгрываем на сцене. Все хрестоматии утверждены российским министерством образования и науки.

В 2005 году мы участвовали в российском образовательном форуме и получили от Минобрнауки кубок и диплом лучшей русской школы зарубежья.

Насколько сложно было реализовывать проект Лондонской школы русского языка и литературы? С какими трудностями сталкивались?

Ольга Брамли: Во-первых, мы изначально решили, что не хотим организовывать школу как коммерческий бизнес. Нашим приоритетом было образование.

Мы зарегистрировали нашу организацию как company limited by guarantee – это некоммерческая организация. То есть она по уставу не имеет права иметь какую-либо прибыль.

То, что школа зарабатывает, она обратно вкладывает в учебный процесс. Поначалу были огромные трудности. Мы были первопроходцами.

Все программы приходилось прописывать самим. Были и финансовые проблемы. Мы не имели возможности развиваться широко. Но мы всегда старались держать преподавание на очень высоком уровне, обмениваться опытом. Потом по образцу нашей школы было создано огромное количество школ по всему миру, включая США и Японию.

На ваш взгляд, в чем главное отличие систем обучения в русских и английских школах?

Ольга Брамли: Сюда как-то приехала большая делегация педагогов из России, и мы повели их в английские детские сады и школы. Тогда я обратила внимание на то, что у английских детей с раннего возраста воспитывают чувство собственного достоинства и дают им право выбора.

Например, педагог не командует – ну-ка, дети, собрали свои вещи, мы выходим на улицу играть в песочнице. Учительница спрашивает у маленького Джона: «Джон, ты хотел бы сейчас пойти на улицу поиграть в песочнице?». Если он не хочет, она просто идет на улицу с остальными детьми, а Джона оставляет на попечении помощника.

А Джону-то всего три года!

Но это только один аспект. В английских школах на хорошем уровне преподаются драма, музыка, спорт. Но я подмечаю, что уровень ответственности у английских учителей не такой, как у наших классических педагогов. Наши педагоги ответственны за результат. И я считаю колоссальной ошибкой, что из местной системы образования изъяли любовь и дружбу.

Все-таки огромное количество знаний мы перенимаем у людей, к которым тепло относимся. Поэтому любовь в широком смысле этого слова совершенно необходима в отношениях между учителями и учениками. Это формирование коллектива, дружеская, теплая атмосфера, которая подталкивает ребят к тому, чтобы приобретать новые знания.

Все это было в советских школах.

Кроме того, в нашей системе образования был довольно сильный дух соревновательности, который из английской системы практически изъят.

Здесь преподаватели очень аккуратны и стараются не создавать какого-либо соперничества между детьми. Но детям, которые не сталкиваются с условиями соревнования в детстве, потом очень тяжело приходится в реальной жизни.

Когда они заканчивают школу, университет, они понимают, что никто с распростертыми объятиями их не ждет.

Сейчас нужно очень потрудиться, чтобы себя правильным образом подать и найти достойную работу. Соревновательность присутствует везде, особенно в сфере бизнеса. И, наконец, когда я училась в школе, нам преподавался широкий спектр предметов.

Люди, получившие образование в советской системе, могут делать всё, разобраться в самых разных вопросах – от юридических до медицинских.

Может быть, их знания не так глубоки, как у английского специалиста, который занимается каким-то узким делом, но они имеют достаточно хорошее представление, чтобы, например, правильно вести свой бизнес или несколько бизнесов, если нужно.

У вас ведь до открытия лондонской школы русского языка и литературы уже был опыт ведения бизнеса?

Ольга Брамли: Моя история в этой стране началась с выставочного бизнеса. До распада СССР все мероприятия – выставки, ярмарки, встречи – организовывались исключительно через Росзарубежцентр.

А после этого вдруг образовалось сумасшедшее количество компаний и банков, которым нужны были контакты на Западе. Они стремились совместно вести бизнес, устанавливать партнерства или просто сотрудничать с западными компаниями.

И так получилось, что наша с моим партнером компания East-West Business Events в 1993 году организовала самую первую постперестроечную торговую международную ярмарку на территории Великобритании.

Мы с моим коллегой просто в свое время поняли, что для молодых русских компаний будет более правильно физически приезжать и проводить переговоры на территории западной страны – или в нашем случае в Лондоне, коммерческой столице мира.

В ярмарке приняло участие около 80 компаний, 16 банков, знаменитый космический научно-производственный центр имени М.В.

Хруничева… Потом стало ясно, что участникам и гостям гораздо удобнее работать на профильных мероприятиях, и я много лет устраивала павильоны на самых известных профильных выставках и ярмарках по всему миру.

Но в 1997 году мы начали работать над созданием Лондонской школы, и постепенно она стала для меня основным занятием, а выставочное дело отошло на второй план. Все, за что я бралась, возникало из какой-то жизненной потребности. Так складывается у меня в жизни, что я занимаюсь тем, в чем есть необходимость.

Что такое для вас русская культура – это ведь широкое понятие – что оно включает для вас?

Ольга Брамли: Это всеобъемлющее понятие. Во-первых, это наш генетический код. Сейчас пользуются выражением культурный код. Прежде всего это история наших предков, то, что нам осталось от них по наследству, их взгляды и обычаи. Частично – религия, так как она пронизывает всю русскую культуру.

Сумасшедший вклад в мировую культуру сделала русская музыкальная культура. Русский балет. Вот приезжающий к нам на бал ансамбль народного танца имени Игоря Моисеева – один из лучших танцевальных коллективов мира. Так, как этот ансамбль, не танцует никто. В свое время они подарили 15 человек «Ривердансу» – может быть, именно благодаря их вкладу он и имел такой успех.

Во всяком случае, руководитель ансамбля в этом убеждена.

Насколько русский язык востребован в Великобритании на сегодняшний день?

Ольга Брамли: Существует некое противоречие. На государственном, политическом уровне постепенно стараются что-то где-то урезать и свернуть. Некоторые учебные заведения закрывают свои русские отделения. Мы даже какое-то время назад участвовали в кампании по сохранению отделения в одном университете.

С другой стороны, потребность в русском языке, конечно, растет, и даже многие украинцы и латыши, которые живут здесь, хотят сдавать государственный экзамен по русскому языку GCSE и A-level. У нас в этом году было сумасшедшее количество сдающих этот экзамен – более 50 учеников.

В прошлом году буквально 1-2 ученика получили по нему «A», остальные 48 – «A*». В 2008 году наши ученики входили в десятку лучших по стране по результатам GCSE и A-level. Взрослые к нам тоже приходят изучать русский язык.

Такие школы дополнительного образования, как наша, как раз и призваны дать образование по русскому языку и русской культуре, если эту функцию не выполняют местные государственные структуры.

Источник: https://thebusinesscourier.com/ru/glava-pervoj-russkoj-shkoly-britanii-olga-bramli-ya-zanimayus-tem-v-chem-est-neobxodimost

Есть необходимость возразить

Есть ли необходимость
Газета Концепции Интернет-версия

16.08.2013 00:01:00

Договор о ракетах средней и меньшей дальности – рудимент холодной войны

Владимир Дворкин

Об авторе: Владимир Зиновьевич Дворкин – доктор технических наук, профессор, главный научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, генерал-майор в отставке.

Тэги: ракеты, договор, США, НАТО

Предложение Владимира Челомея (в центре) развернуть в космосе группировку тяжелых боевых космических станций напугало не столько американских, сколько советских аналитиков. Фото с сайта www.npomash.ru

Намерения выхода России из бессрочного Договора о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД), периодически озвучиваемые российскими руководителями высокого ранга и одобряемые некоторыми экспертами, вряд ли до сих пор были проанализированы так аргументированно, как это сделал академик Алексей Арбатов в статье «Семь раз отмерить» («НВО» № 27 от 02.08.13). Вместе с тем представляется целесообразным привлечь внимание не столько к исчерпывающему анализу аргументов против выхода из ДРСМД в статье Алексея Арбатова, который сам по себе заслуживает того, чтобы его внимательнейшим образом изучали в Кремле, сколько к использованию в этой статье принципов и положений ядерной и противоракетной конфронтации, свойственных временам холодной войны. И с этой логикой трудно согласиться. Хотя, конечно, нельзя пройти мимо системы политических и военных аргументов Арбатова против выхода из ДРСМД, по сравнению с которыми все доводы в пользу разрыва с этим Договором российского руководства и экспертов представляются не только несостоятельными, но неразумными по существу. Правда, явные перспективы срыва Обзорной конференции по Договору о нераспространению ядерного оружия в 2015 году в случае денонсации ДРСМД на фоне отсутствия прогресса в дальнейших сокращениях стратегических ядерных вооружений вряд ли беспокоят Москву, поскольку угрозы ядерного распространения и ядерного терроризма не входят в число первых приоритетов в национальной безопасности России. ОБ ОТВЕТНОЙ РЕАКЦИИ И ПОЗИЦИЯХ УЧЕНЫХ Но вот отчетливо прогнозируемая ответная реакция Запада и Китая при развертывании Россией РСМД, в результате которой безопасность России только ухудшится, казалось бы, должна быть в полной мере учтена в Кремле. Хотя, конечно, рассчитывать многоходовые шаги в подобных партиях должны гроссмейстеры, а не второразрядники. С этим не очень хорошо обстояло в СССР, но гораздо хуже в новой России. Реакция США и Европы в виде развертывания ракет «Першинг-2» и КРНБ последовала не столько из-за самого ввода ракет «Пионер» с РГЧ, сколько из-за массированного их развертывания. При том что были другие варианты замены устаревающих стационарных ракет Р-12 и Р-14. В 4-м ЦНИИ МО были разработаны технические предложения по легкому мобильному ракетному комплексу «Боевик» с моноблочной головной частью для постепенной замены стационарных ракет. И не было бы никаких «Першингов-2» и КРНБ, как не планировали американцы их развертывать при сотне ракет Р-12 и Р-14. Но предложения специалистов проигнорировали. Иногда, правда, на прогнозы специалистов внимание в СССР обращали. Так, например, в 70-х годах прошлого года известный талантливый конструктор Владимир Челомей предложил развернуть в космосе группировку тяжелых боевых космических станций (БКС), проекты которых были уже разработаны в его КБ. И вдруг нашелся один человек, начальник отдела стратегических перспектив 4-го ЦНИИ МО, доктор технических наук Юрий Князев, который лично представил Владимиру Челомею (и не только ему) прогноз того, что США развернут в космосе в качестве реакции, и как это скажется на безопасности СССР. Проект развертывания БКС не получил развития, не только, конечно, из-за одних аргументов Юрия Князева, а по другим технологическим и финансовым причинам, но такие случаи имели место. Еще один был связан с разработкой ракетного комплекса «Целина», который курировал лично министр обороны Дмитрий Устинов. Мне пришлось привезти в Военно-промышленную комиссию при Президиуме СМ СССР очередные результаты анализа с выводами о нецелесообразности разработки и развертывания этого комплекса в Казахстане. Материалы были предназначены для начальника отдела Краснослава Осадчиева, умнейшего человека с большим влиянием, который никогда не вносил предложений в правительство и ЦК КПСС без глубокого анализа материалов НИИ МО и промышленности. Но в коридоре меня увидел один из заместителей председателя ВПК и потребовал показать сначала материалы института ему. Он внимательно изучил таблицы, графики и произнес: «Это все не годится». Я наивно спросил, что здесь неправильно. Он подумал и ответил: «Все тут верно, живете вы неправильно» И продолжил: «Я помню, как предыдущий министр обороны СССР с гордостью произнес, что все военные и ученые, которые были против танка Т-72, уже уволены и с вами будет так же». «Целина» не получила продолжения, конечно, не только из-за позиции ученых, но и потому, что ушел из жизни основной ее сторонник. Но все таки к специалистам периодически прислушивались. Хотя расплачиваться за свои обоснованные позиции порой приходилось довольно жестоко. Так, например, два начальника 4 ЦНИИ МО (генерал-лейтенанты Андрей Соколов и Евгений Волков) были сняты с должности по личному указанию министра обороны. Но по большей части под влиянием прежде всего ВПК позиции институтов учитывались при принятии стратегических решений. В новой России все по-другому, ее руководители и высшие чиновники – министры полагают, что всегда знают, как поступить, и примеров тому много. Можно вспомнить дискуссии медицинских академиков о проведенной реформе здравоохранения, где все они утверждали, что у них более 100 институтов и научных центров, но ни один человек из них и этих научных заведений не участвовал в подготовке реформы. Сердюковские «реформы» в этом же ряду, «тонкая шлифовка» ее результатов – это миф. То же самое со скоротечной подготовкой проекта реформы РАН. Может быть, руководство страны все-таки придет к выводу, что для него лично значительно выгоднее слышать и следовать рекомендациям профессионалов? Или будем опять запугивать Европу ракетами средней дальности и использованием «Искандеров» для ударов по объектам ЕвроПРО? Интересно, кто подал бывшему президенту Дмитрию Медведеву абсурдную идею наносить удары этими ракетами по объектам ПРО? Это ведь может быть, как примерно объяснял Алексей Арбатов, только в двух немыслимых сценариях: Россия начинает первой войну против НАТО или НАТО начинает войну против ядерной России. Возвращаясь к ДРСМД, можно отметить, что опасения советской верхушки в собственной безопасности при развертывании ракет «Першинг-2» и КРНБ были достаточно обоснованны также по причине технологических новаций, использованных в этих ракетах. Они были оснащены достаточно точными заглубляющимися зарядами с переключаемым тротиловым эквивалентом и были способны «выковыривать» защищенные объекты. С учетом технологического развития следует ожидать, что реакция США/НАТО может быть самой разнообразной, связанной не только с развертыванием усовершенствованных РСД типа «першингов». При полной прозрачности ТВД за счет космической и другой разведки и при использовании ударных БЛА можно обеспечить относительно высокую уязвимость не только российских ракет средней дальности, но и широкого спектра других стратегических объектов. Следует также представлять, что ядерная политика Франции и Великобритании, основанная на уменьшающейся опоре на ядерное сдерживание и сокращении своего ядерного потенциала, может быть радикально пересмотрена в сторону его увеличения. Вполне вероятно, что некоторые из этих ответных мер в Кремле просматриваются, и намерение денонсации ДРСМД заключается не в развертывании новых РСД, а преследует иные цели. Тем более с учетом бессмысленности новой группировки РСД для решения задач ядерного сдерживания США/НАТО и финансово-экономической ситуации. Можно вспомнить откровения Сердюкова, когда он произнес, что «всплыть» снизу к уровню нового Договора СНВ по количеству боезарядов можно будет только к 2018 году, а по уровню носителей – к 2028-му. По-видимому, чтобы ускорить этот процесс, разрабатывают новую стационарную жидкостную ракету с РГЧ и проходит летные испытания новый стратегический мобильный ракетный комплекс «Рубеж».

«Тополя» и «Ярсы» заменит новый стратегический мобильный ракетный комплекс «Рубеж».     Фото с официального сайта Министерства обороны РФ

Источник: http://nvo.ng.ru/concepts/2013-08-16/1_dogovor.html

Свобода Права
Добавить комментарий